17:56 

Горец

Успешно скрывающийся вид
Часть 1

Субботний денек выдался отвратительный. Очевидно, кто-то на небесах решил, что немого прохлады не помешает, и включил кондиционер. Заморозки со снегом в конце мая - эка невидаль.
Ева убивала время, ставя все новые и новые рекорды в бесподобном по своей наивности чате студенческого сайта «Сачок». Ее реплики передавались из уст в уста и вызывали нешуточные споры среди «сачков» (так называли себя постоянные обитатели сайта). Татьяна не интересовалась онлайновыми дебатами. Ей по душе приходилось «живое» общение, поэтому, глядя на чатящуюся Еву, она лишь посмеивалась. Сейчас Татьяну волновал только один вопрос: куда исчез Гурген? Накануне вечером молодые люди договорились, что поедут на дачу Гургена, в связи с чем девушка заручилась информационной поддержкой подруг. К чему нервировать родителей, сообщая им, что дочь отправляется на фазенду почтенного семейства Багдасарян?
-Вот если Гурген попал в больницу, я буду за ним ухаживать, фруктами кормить с руки. Шину поучусь накладывать… - Мечтательно размышляла Таня, тупо уставившись на экран телевизора, где шел очередной КВН.
– Градусник в анальное отверстие не хочешь попрактиковаться ставить? – Ева развила медицинскую тему дальше, но лучшая подруга, погрузившись в мечты о новом персонаже, не реагировала. Ева недолюбливала Гургена с первой же минуты, как тот нарисовался возле Татьяны с лучезарной улыбкой, бутылкой «Клинского REDкого» и корефаном Димой по прозвищу Иваныч. Что-то настораживало Еву в этом сияющем, как начищенная медная пуговица, армянине.
- А если он просто исчез, продинамив меня с шашлыками, то соберу стервозность в кулак и выложу по полной все, что думаю об этом «горце». Он обидчив, крику поднимет… - Размышляла вслух Татьяна. – Пойми, я хочу быть кому-то нужной. Период бытового эгоизма прошел, я выросла.
- Возьми лучше моего батяню – тот еще инвалид. Ухаживай за ним до потери пульса. – Исчерпав лимит Интернет-карты, Ева переместилась на диван. Она начала делать маникюр, усевшись рядом с подругой.
- Твой батяня старый и плешивый, а у Гургена густые волосы и гибкие пальцы. Он яркий, запоминающийся, в бильярде ас.
- Волобуев со своим кием… По сравнению с нами любой, кто может загнать шар в лузу – ас из асов. - Парировала Ева.
- Ева, в нем собрано все лучшее, что меня радовало в бывших любимых. Оказывается, Гурген чекист, как Игорек. Представляешь? Он старлей ФСБ.
- Час от часу не легче…
- Он похож на актера Шона Пенна (такой же «миротворец») и Сталлоне. Только без рельефной мускулатуры. Представь: Сталлоне лет на двадцать моложе и со сломанным носом – вылитый Гурген!
- Твой Пурген, - Ева намеренно коверкала армянское имя, приближаясь, по ее мнению, к сути Гургена, - редкостно невоспитанный уродец. Больше не приглашай меня в его присутствии. Одна Гургеновская фразочка «Молчать, женщина» чего стоит! – Ева поморщилась. - Общайтесь тет-а-тет, иначе я либо перепью, либо с ним подерусь. – Она нудно накладывала третий слой лака на ногти.
- По-моему, Гурген просто немножко преувеличивает свой кавказский колорит. Мне жутко нравится, как он пьет водку: опрокидывает стопку с локтя и с колена! Потом подкидывает пустую рюмку и ловит. Ловко. Он так заботлив, носит девушек на руках. Он ведь спортсмен, отсюда и травм много. – Защищала свою новую supreme love Татьяна.
- Знаешь, дорогая моя, его травмы, скорее всего, результат не горнолыжного спорта, а пьяного распиздяйства. Такие, как он, нарываются на неприятности. И тебе достанется, помяни мое слово!
- Ну, я не столь категорична. Он вспыльчив - что есть, то есть. Гордый сын Кавказа, вах! – Татьяна изобразила жест Гургена, которым тот злоупотреблял после пары стопок водки, «отшлифованных» литрами пива. Очевидно, активная жестикуляция, пробуждающаяся в парне вследствие употребления алкоголя, была отголоском зова предков. В трезвом состоянии армянский акцент у Гургена практически отсутствовал. Зато выступал хитрый семитский прищур.
- Нос он сломал в автомобильной аварии.
- …ага, и еще у него родовая травма: голову защемило. Бывает. Его в детстве не роняли, а швыряли. На каком этаже он, говоришь, обитает? На восьмом? Во-во, оттуда и швыряли! - Подвела итог Ева.
- Но по виду он абсолютно здоров! И его фигура мне нравится, и глазки выразительные… Я всегда симпатизировала темпераментным брюнетам.
- Неужто??? – Ева от удивления подавилась семечками. - То-то я смотрю, Игорек с Васей - жгучие брюнеты. И стройны, как молодые кипарисы. А темперамента… – Она громко засмеялась и скатилась под стол. Ева вспомнила экс-возлюбленных Татьяны. Парни были необъятных габаритов и стрижены под ноль, вследствие чего цвет их волос остался загадкой. Силовики Игорек и Вася составляли ментовский период любовной Одиссеи Татьяны продолжительностью в пять лет. За первого она чуть было не вышла замуж, а со вторым поиграла в Эммануэль.
- Угу. Только не смейся, но, кажется, я начинаю «оттаивать». Игорька с Васей как будто и не было вовсе. Понимаешь? Отпустило!!!
- Эй, очнись! Anybody home? – Ева щелкнула перед лицом подруги пальцами. - Ты не видишь очевидного: либо ему на тебя плевать, либо он псих. Амнезия или что похуже. Гурген забывает о твоем существовании, как только ты исчезаешь из его поля зрения! Он хоть раз вовремя приехал? Или хотя бы позвонил? Скорее всего, он женат. А ты, милая, забыла, что он на твой День Рождения пропал!? – Ева, к сожалению, была права.
- Ты все драматизируешь. Может, у него действительно дел по горло. Он ведь в строительстве работает! Объектов – туева хуча, а Гурген везде успевает.
- Руки бы поотрывать таким строителям. То дренаж не поставят, то на материале сэкономят. Работы выполняют согласно ППР, а в суде ссылаются на ПОС. ППР, между прочим, даже не НПА. А потом мы удивляемся: c чего вдруг половина Московских новостроек проседает, рушится…– Ева знала, о чем говорит. Последние несколько лет она трудилась в фирме, являющейся строительным монополистом.
- Ева тронулась умом… Я словей таких не знаю и знать не хочу. Отстань! Гурген - профи, специалист. У него ничего не проседает и не затапливает.
- Ага, у него сразу все на башку падает. А дератизационные устройства твой Пурген ставит? – Ева откровенно стебалась над подругой.
- Ставит! Еще как ставит. Везде! У Гургена – лучшие деразитационные устройства в Москве! – Заорала Таня и швырнула в Еву «Космополитен».
- Дератизационные. – Издевательски поправила Ева. – Ты хоть знаешь, что они из себя представляют?
- Неа, - затихла Татьяна.
- Это заграждения от крыс. Ладно, не кипятись. Играй со своим перцем, только близко к сердцу его не принимай.
- Я так не могу… - Татьяна не на шутку расстроилась.
- Учись. Пригодится. Представь, что у тебя новая заставка на компе. Типа Масяни. Кривляется, рожицы строит, поет – радует, одним словом. Первые дни ты в восторге, потом привыкаешь, а через неделю у тебя режет глаза. Гурген, дорогуша, и есть одна из заставок на твоем жизненном мониторе.
- Заставку кормить не надо…
- Угу, а за этим «тамагочи» глаз да глаз нужен. Не строй иллюзий относительно него.
- Будь терпимее, Ева, и люди к тебе потянутся.
- Все в сад! Прекрасные люди окружают меня постоянно, с каждым годом плотнее сжимая кольцо.
- С тобой невозможно, пессимистка! – Татьяна замурлыкала «Бель» и поскакала на кухню. Сотовый телефон Гургена был отключен, и девушка решила отложить выяснение деталей до понедельника.

Первый рабочий день принес долгожданные известия о судьбе Сеньора Катастрофа по имени Гурген.
- Гурген, ты жив? – Вместо приветствия спросила Татьяна.
- Жив, но мне хреново. В субботу дачу обокрали, пришлось ехать выяснять. Со сторожем поругался. Воскресенье – вообще труба. Один из заказчиков умер, так я с дачи сразу в Горки метнулся кабанчиком. Извини, солнышко, что на выходные тебя пришлось оставить. Сегодня обязательно приеду.
- Ладно, бывает. До вечера. - Девушка никогда не злилась на «горца» подолгу. Зачем? Он привлек ее именно таким, каким был – порывистым, необязательным, искрометным, как неисправная электропроводка. Татьяна в шутку стала называть Гургена медом. По аналогии со стишком Винни Пуха: «Мед – это очень хитрый предмет: если он есть, то его сразу нет». Гурген стал ее медом, который внезапно исчезал и так же внезапно появлялся.
В лице Гургена Татьяна нашла достойное применение для своей безвекторной энергии, высвободившейся после отпуска в Египте и смены работы. Устроившись секретарем в организацию с громким именем Промгаз, она ожидала суровых трудовых будней, аврала работы. Крутой холдинг, как-никак! Оказалось совсем наоборот. Дни потекли одинаковые, как фабричные пельмени. Утро начиналось с ритуального девятичасового чаепития (кофепития), растягиваемого до обеда, и от обеда до файф-о-клока. Там, глядишь, и по домам. Ей казалось, что секретарь, и уж тем более референт, здесь абсолютно лишний. Спокойный коллектив немногословных финансистов, вспахивающих целину капитализма в личных норках – кабинетах. Три звонка, пара факсов за день, один посетитель: да, фронт работ «огромный». Однако руководство думало иначе, и после трех собеседований с заполнением длиннющей анкеты Таня стала гордо именоваться секретарем отдела инвестиционного проектирования. Она поняла, наконец, откуда взялся образ безмозглой куклы-секретарши, вечно поправляющей макияж и болтающей по телефону. От полного безделья она дошла до чтения любовных романов и газеты «Зодиак». Дальше – хуже. Отупение приняло угрожающие формы. Девушка стала общаться со старыми приятелями, которые мнили себя ее потенциальными любовниками и мужьями. Конечно, она понимала всю глупость и бессмысленность подобных «предложений», но избыток свободных часов надо было чем-то забить. Бассейн, вылазки на дачу и прогулки с подругами, подготовка к поступлению во второй ВУЗ, коллекционирование пальм… Все это не обеспечивало должной смысловой нагрузки, что ли… Желалось острых ощущений. «Нож тебе в задницу нужен. Допрыгаешься». - Мрачно предостерегала Ева. Таким образом, к началу данного повествования Татьяна была практически свободной девушкой, которая типа трудилась секретарем-референтом небезызвестной конторы и обладала уймой свободного времени.

****
К встрече Татьяны с Гургеном совершенно случайно, сама того не желая, приложила руку Ева. Закинув свою анкету с фотографией в Интернет, она лениво просматривала мейлы претендентов на руку и сердце, а также остальные части девичьего тела. Гурген, подписавшись Гришей ивановым (именно так, с маленькой буквы), изъявил горячее желание увидеть Еву в реале. «У тебя бесподобные глаза!» - Восторгался Гриша-Гурген по телефону. «Да, особенно на некачественном фото, где я в профиль», - Ева не собиралась с ним встречаться. Ни с ним, ни с кем-либо другим. Она вообще кайфовала от свободы, а общалась в Интернете с мужчинами по причине самой распространенной болезни в мире - скуки. Веселила себя дивными «уродцами». И правда: никакой смехопанорамы не надо, достаточно взглянуть на фотографии некоторых потенциальных кавалеров. А если еще почитать, чего они хотят от женщин… Задорнов отдыхает.
Гурген оказался во вкусе Тани. Так, по крайней мере, предположила Ева. Она не ошиблась.
- Хочешь, встреться с ним вместо меня. Разницы он не заметит.
- Хмм, ты уверена? – Татьяну терзали смутные сомненья.
- Им все равно, кто появится. Ты, я, блондинка Лена. Хотя, на цвет волос они пока реагируют. А так – рыжая, значит рыжая. Дива с фотографии. Он ничего не поймет.
- Ладно, посмотрю на твоего Гришу иванова (если поймаю). Интересный мэн, судя по всему. Альпинист, горнолыжник, боксер. Делать все равно нечего, вечер пропадает. Сегодня салют обещали… Романтика, блин. «Этот День Победы порохом пропах», - запела Таня и начала рыться в шкафу, выискивая подходящую экипировку для свидания.
- Счастья Вам, женщины! Позвони обязательно, когда с этим Гришей встретишься. Мало ли что… - Ева щедро побрызгалась туалетной водой «Гуччи», – а я пойду с «сачками» на Поклонку. Салют поглядим.

****
Гурген Артушевич Багдасарян. Баг-да-са-рян. Надо потренироваться, чтоб произнести (как рекламный ролик «Старберст»). Услышав такую комбинацию звуков, Татьяна ненадолго впала в ступор, но решительным взмахом рыжих волос отмела от себя удивление. Бывает и похуже. Наиль Исламович Абдуллаев, например. Тем более, у нее имелись армянские предки, от которых девушке достался непредсказуемый темперамент и вьющиеся волосы. Армянин дед «просыпался» в ней в самые неподходящие моменты, когда требовалось спокойствие, выдержка и холодный расчет. Определенно, Гурген ей понравился. Татьяна увидела в нем свое отражение, или, как сказала бы Ева, альтерэго. Высокий подвижный брюнет с голубыми глазами. Худоба его не портила, а даже придавала отдаленное сходство с д’ Артаньяном (каким его представляла девчонка, читая в юности Дюма-папашу). Гурген сразу же выложил перед девушкой все свои козыри, как то: башлевая работа в небедной строительной компании, раритетный «Форд Маркиз», грандиозные карьерные перспективы и безбедная старость в окружении многочисленных сыновей. Возможность рождения дочери просто не приходила джигиту в голову. Старшего он назовет Артушем в честь деда, а имена остальным в процессе придумает. Татьяна «приторчала» от такого обилия информации. Да, его жизненная программа-максимум впечатляет…
- По-армянски «гург» означает «волк»! Я – глава всего нашего рода. - Откупоривая мартини, рассказывал молодой человек.
- О, дон Вито Корлеоне собственной персоной!
- Почти, – засмеялся он. Таня посмотрела в светлые круглые глаза Гургена, с интересом разглядывая его разбитый нос с разных ракурсов. В который раз она спрашивала саму себя, что ее привлекает в экстремальных типах вроде этого. Мужество? Скорее, глупый риск. Дурь молодецкая, непрошибаемая. Красота? Вряд ли. Гурген напоминал полотна Пикассо. У него было шесть сотрясений мозга и, похоже, останавливаться на достигнутом молодой человек не собирался. Постоянный клиент травмпункта, строитель, промышлявший «в детстве» торговлей оружием, аспирант МГСУ… Песня! Если бы в «травме» выдавали дисконтную карту, несомненно, Гурген получил бы ее в первых рядах. Помнится, в киноклассике «Белое солнце пустыни» герой Спартака Мишулина Саид всегда появлялся в тех местах, где начиналась пальба. На удивленный вопрос красноармейца Сухова: как, мол, ты здесь оказался? – отвечал коротко: «Стреляли». Гурген обладал феноменальным нюхом на конфликтные ситуации, ухитряясь выходить из них с минимальными потерями. Черепно-мозговая травма? Фигня! Шрамы украшают мужчин. За руль пьяным? Сто грамм не в счет, это не доза для настоящего мужчины. Пристегнуть ремень безопасности? На фиг! Пускай трусы пристегиваются!
Он не думал ни о своей безопасности, ни о безопасности окружающих. Если только о маминой. Маму Гурген просто боготворил. Этой миниатюрной хрупкой женщине удавалось сдерживать двух неуправляемых сыновей. Отца Гурген потерял четыре года назад. Единственное (помимо мамы), за что он всерьез волновался, так это за свой автомобиль. «Мой «Маркиз», - любовно поглаживая блестящий синий металл «Форда», приговаривал парень.
Оплатив написание диссертации, Гурген предвкушал, как через полтора года на его визитке будет красоваться надпись «кандидат экономических наук Багдасарян Г.А.» Супер! Теперь за судьбу отечественной экономики Таня была спокойна.
В довесок к этому «букету» прилагался брат-наркоман, дача в Сочи, армянская диаспора во Фрязино и Лос-Анджелесе плюс клубный далматинец. Из всего вышеперечисленного девушка увидела лишь «Форд», да и то мельком. Впрочем, помимо самого Гургена ее по большому счету ничего не волновало. Богатенькие Буратино, считающие, что могут купить всех и вся, раздражали Таню едва ли не сильнее, чем патологические неудачники и творения Церетели.
Эмоций Гургена вполне хватило, чтобы затмить весь предшествующий амурный опыт Татьяны. Довольно скудный опыт, между прочим. Молодой человек провоцировал на агрессию все, что его окружало: людей, животных, даже неодушевленные предметы. С его появлением в квартире девушки стала ломаться бытовая техника, до сего момента исправно служившая, сантехника, замки, компьютер… Но было, было в его разрушительной карме что-то заманчивое, притягивающее тонкую женскую душонку; романтичный взрывоопасный флер, не поддающийся логике. Татьяне нравились его резкие движения, кавказская театральность, показная нежность… И он умел открывать пиво зубами! Ну как тут устоять?
«Наверное, мы все-таки мыслящие животные, ведь следуем инстинктам, наплевав на здравый смысл. И хваленый житейский опыт (чай «замужем» не впервой) вытесняется на задворки Ниагарой эмоций», - резюмировала Ева, наблюдая Татьянины метаморфозы. Раньше ее подругу привлекал кардинально противоположный тип мужчин: «роботы» из правоохранительных структур, бритоголовые и молчаливые. Этакие каменные статуи с острова Пасхи. Теперь девчонка впала в другую крайность – азиатские гены, видать, проснулись. То ли еще будет, ой-ой-ой…

Татьяна с Гургеном пили мартини из горлышка (стаканчики в круглосуточном шопе не предусматривались), глазели на салют и отвешивали друг друг другу комплементы. Гурген заботливо расстелил перед спутницей свой черный плащ, а сам курил на корточках рядом. Единственное, что взбесило девушку, так это обращение «солнышко», которым Гурген моментально окрестил ее.
- Называй меня по имени. Иначе мне кажется, что ты просто забыл, как меня зовут. И вообще, это пошло и банально – «солнышки», «зайки», «рыбки»… Зоопарк на выезде. Мы не настолько близки, ты впервые меня видишь. – Возмутилась она.
- Как скажешь, солнышко! – Улыбнулся Гурген и чмокнул ее в щеку.
Культурная программа Дня Победы не исчерпалась салютом и «Мартини Бьянка». Сладкая парочка решила отметить «эпохальное» знакомство в развлекательном центре «Вавилон», где имелся боулинг, бильярд и неплохой бар. Разумеется, конечным пунктом их метаний стал именно он. Заказав коктейль «Огни Победы», Таня хитро наблюдала за игрой Гургена на бильярде, параллельно строя ему глазки и отвлекая от этого полезного занятия. Внезапный звонок мобилы («Извини, солнышко, я на минуту») вывел Гургена из состояния бесшабашной саморекламы. Ни сна ни отдыха измученной душе… Какие-то напряги на стройке, надо срочно порешать.
- Ну, надо так надо. – Девушка уже порядком подустала, так что финал свидания был как нельзя кстати. Хотя, время еще детское – второй час ночи. Клубиться дальше не хотелось. Гурген «бил копытом», извиняясь за спонтанный отъезд.
- Прекрасный вечер, ты шикарно выглядишь. Мне повезло! – Гурген сдавил Таню в объятиях, так что у нее на секунду перехватило дыхание.
- Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло. Спасибо, что проводил, добрый армянский фей.
- Мы увидимся снова?
- Думаю, да. Звони, друг. Телефон ты знаешь. – Татьяна, захлопывая дверь, оглянулась на высокую худую фигуру в длинном плаще.
Он не позвонил. После «протокольной» паузы в два дня искательница острых ощущений набрала заветный номер сама. Звонок застал горца в кабаке, где тот поил «нужных» людей. Гурген был искренне рад. Даже пожаловался, что все выходные ждал ее звонка (у самого ручки отсохли, что ль? Или хваленый южный напор подвел?)
Следующие несколько свиданий прошли по отрепетированному сценарию: опоздание Гургена, весенний парк, соловьиные трели, «Клинское REDкое», латиноамериканские страсти с кавказским привкусом…
- Он тебе врет. – Втолковывала Ева. - Объекты все выходные? И ни секунды, чтобы заехать к тебе? Живете-то почти в одном районе. Он в Отрадном, ты в Медведково. Десять минут максимум от дома до дома.
- Ева, не надо анализировать, OK? У нас все замечательно. Я люблю Гургена и верю ему. Точка. Тебе он никогда не нравился.
- Да, и особенно после того, как он познакомил меня со своим лучшим другом Иванычем. Тот еще «железный дровосек». Они на пару под бильярд нажрались в «Сатурне».
- Не нажрались, а выпили. Гурген всегда себя контролирует. А Иваныч… Мне он показался спокойным, немного занудным, но милым. Он прекрасно уравновешивает Гургена.
- Как знаешь, Тань. Мое дело предупредить. – Зевнула Ева.

****
- Гурген, ты жив?
- Жив, но мне хреново. Меня в субботу машина сбила.
- О Боже! – Таня опала, как озимые.
- Меня в больнице накололи какой-то дрянью, и все выходные я спал. Обидно! Шашлык замариновал, иду в гараж, а тут… Урод, который меня сбил, даже не остановился! - Гурген тяжело вздохнул.
- Тогда почему ты на работе, а не в больнице?
- Дел невпроворот.
Татьяна верила с трудом. Конечно, подобные мысли роились у нее в голове. Бытовой травматизм: скользкие банановые шкурки, падающие кирпичи и сосульки (летом!!!), сбежавшие из зоопарка бешеные опоссумы – да что угодно. Гэг, самая нелепый казус мог произойти именно с Гургеном. Что и говорить, в жизни Тани всегда было место парадоксам – друзьям гениев… Неужели ее шутливые предположения насчет больницы оказались реальностью? Похоже, да. Но как он сумел так быстро оправиться от шока? Или это вранье от начала до конца? Впрочем, если человек придумывает ТАКОЕ, значит, у него действительно не все дома. Шутить с собственным здоровьем – опасная затея.

****
- Ты стоишь? Ну-ка сядь немедленно! У меня потрясающая новость! – Таня ворвалась в квартиру Евы, невзирая на массивного ротвейлера подруги и ранний час. Воскресенье, девять ноль-ноль.
- Ну ты, блин, даешь. Могла бы часиков в шесть заглянуть, чего уж там.
- Нет, в шесть я была далеко отсюда. В «Метле». В смысле, в «Метелице».
- Выкладывай уж, зачем явилась.
- Я выхожу замуж! – Пискнула Татьяна и сунула под нос офигевшей Еве руку с изящным кольцом.
- Погоди, дай проснуться. Что-то я не расслышала. Ты замуж? За кого?
- Как за кого? За Гургена! Вах! Он сделал мне предложение сегодня ночью.
- Так быстро???!!! – Ева отходила от потрясения.
- А что тянуть? Мы любим друг друга, жизнь полна сюрпризов. Он – мой подарок на День варенья.
- Ты уверена в нем? Здесь что-то нечисто.
- А зачем ему врать? – Таня, снимая туфли, прошмыгнула на кухню и налила себе сок. – По расчету жениться Гурген не станет. У него все есть, он бизнесует довольно успешно. Гурген не тот человек, который женится на деньгах. К тому же, у меня кроме квартиры и старинных картин Серова ничего нет.
- Разве у тебя дома подлинники Серова? Я всегда думала – подражание в его стиле. – Удивилась Ева.
- Ну да, подлинники. От прабабушки достались. Предки были состоятельными купцами, кое-что удалось после революции сохранить.
- Ни фига себе, сказал я себе! И ты хранишь в квартире такие ценные полотна!?
- А что?
- Их же могут украсть, и тебя заодно прибить.- Возмутилась чужой глупости Ева.
- Хмм, как-то никогда не задумывалась. Паникерша ты, Ева. Потом, картины папа давно застраховал, не об этом сейчас речь. Я думала, ты в живописи разбираешься.
- Разбираюсь, но… В голове не укладывается: подлинники Серова! Они бесценны.
- Отвлекись, эй, эстетка! Тут дела поважнее. Повторяю: мы с Гургеном женимся!!!
- Ты сошла с ума. Татьяна, ты ничего, ровным счетом ничего о нем не знаешь! – Ева взывала к разуму подруги, но чувствовала свою беспомощность. Когда Татьяна чего-то хотела, то действовала напролом. Останавливать ее было утопией.
- Я знаю все необходимое. Прошлое Гургена меня не волнует.
- А настоящее?
- Его настоящее кристально, как слеза комсомолки.
- Прекрати свои шуточки! – Ева трясла подругу за плечи. – Ты в своем уме? Поживи с ним хоть пару месяцев, присмотрись. Ты в какой-то эйфории.
- Да, у меня сказка. Кстати, ты будешь свидетельницей. Со стороны жениха свидетелем выступит Иваныч. Мы уже все решили.
- Боже мой, а что дальше?
- Дальше – медовый месяц в Армении. Я мечтала побывать в горах, а Гурген будто чувствовал это. Он уже купил билеты на самолет. Через две недели мы будем вдыхать воздух свободолюбивого Кавказа! – Татьяну явно пробивало на патетику. - Сначала полетим в Ереван, потом навестим родню Гургена в Чаренцаване и Севане, а на десерт - Сочи.
- У меня плохое предчувствие, Татьяна. Умоляю, подумай.
- Просто ты всего на свете боишься, а я люблю экстрим. Любовь – это лотерея, и я наконец-то вытащила счастливый билет!
- Ни пуха, ни пера тебе, дорогая… Я умываю руки. Кофе будешь?
- Нее, мерси. Побегу родителей оповещать. Шок – это по-нашему.
Ева растерянно теребила пояс халата. Татьяна, ее ближайшая подруга, скоропалительно выскакивает замуж и улетает в Армению. «И почему я всегда драматизирую? Может, он действительно ее любит. В крайнем случае, разведутся, когда достанут друг друга. Два холерика под одной крышей вряд ли выживут. А околокриминальное прошлое Гургена – так у кого его в наше время нет? Разве что у меня, у Татьяны и Лены». Ева сама ответила на свой вопрос и поплелась в ванную.

****
Свадьба пролетела мгновенно. Несмотря на расписанную Гургеном многочисленную армянскую диаспору, церемонию провели в более чем тесном кругу. Родственники невесты, так и не успевшие познакомиться с будущим зятем, мама Гургена, его младший брат и свидетель Иваныч. Гурген нехотя согласился, когда девушка решила помимо родителей и Евы пригасить Лену с мужем. Ленка, вторая близкая подруга Татьяны, пришла в восторг от известия о грядущем бракосочетании. Она считала Гургена «прикольным», а остальное для нее было неважно.
- Зачем нам лишние приглашенные? – Капризно приподнял бровь жених.
- Лишние? Это мои близкие друзья! Лена и Стас, почти семья. – Татьяна опешила.
- Ладно, солнышко. Не кипятись. Твое слово – закон.
- Мерси, «мой мексиканский негодяй». - Татьяна внезапно погрустнела и задумалась. - Твоя мама, похоже, не очень мне рада. Гурген, она переживает, что ты женишься не на армянке?
- С чего ты взяла?
- Мы с ней перекинулись парой слов, не более.
- Мама не любит пустой болтовни.
- Получается, ей все равно, с кем собирается жить родной сын?!
- Конечно, нет, сладкая моя. Не забивай голову ерундой. У вас еще много времени, чтобы познакомиться ближе. Впереди целая жизнь. - Гурген бережно обнял девушку и провел ладонью по ее лицу. – Мне очень повезло с тобой! – После нежнейшего поцелуя все разночтения исчезли, и мысленно Татьяна уже летела в сторону Кавказского хребта.

Выйдя из ЗАГСа, молодые, наскоро попрощавшись, умчались в аэропорт.
- Проставимся потом, когда вернемся! – Сделала ручкой счастливая чета Багдасарян.
- Да, ребята хотят побыть вдвоем. Что тут непонятного? Мы с отцом тоже свадьбу не устраивали… - Мать Татьяны растерянно кивнула. На душе у нее скребли кошки, но она старалась сохранять непринужденное выражение лица. В конце концов, она сама подтолкнула дочь к официальному оформлению отношений, потому что негативно относилась к так называемым гражданским бракам. Было видно, что женщина жалела о своей категоричности, но изо всех сил показывала окружающим, что это не так.

****
Ереванская родня Гургена, шумная и сплоченная, встретила молодых гостеприимно, без пафоса и громких слов, которыми так злоупотреблял он. Татьяна чувствовала себя среди них чужой, но не показывала вида. Погостив в столице пару дней, они продолжили медовый месяц в более отдаленных районах Армении. Одним из пунктов «армянских каникул» парочки стал маленький живописный город Севан. Новобрачных поселили в домике с видом на озеро на окраине Севана. Татьяна блаженствовала, а какие чувства обуревали Гургена – оставалось загадкой. Вообще, в Гургене уживались первобытное скотство и какая-то еле уловимая утонченность; что-то, певшее об этой утонченности в виде облачка. Того облачка, о котором говорят, что оно пробежало по лицу, проскользнуло в выражении глаз. Была-таки какая-то неосязаемая тучка загадочности в этом неисправимом позере. Так или иначе, она любила Гургена за нечто, незримое для окружающих. А может быть, просто за проведенные с ним месяцы весны и лета. Если кому-то этого кажется мало, значит, он плохо разбирается в данной жизни.

Молодожены вышли за пределы города. Дома оставались позади, до ближайшего жилища лежал путь не меньше километра. Им хотелось побыть наедине. Кругом стояла тишина. Такая тишина, что по жужжанию пчелы можно было следить за ее полетом. Налево чернело глубокое ущелье; впереди парочки темнели синеватые вершины гор. На вечернем небе начинали подмигивать звезды.
- Странно, милый… - Обратилась она к Гургену.
- Что тебе странно, солнышко?
- Мне кажется, что звезды здесь гораздо выше, чем у нас на Севере.
- Так оно и есть. Завтра будет отличная погода, купаться пойдем. Хочешь, я покажу тебе сногсшибательный вид на Аракс?
- Конечно, хочу! А что такое Аракс?
- Негодяйка, где тебя географии учили?
- В художественной школе №1188. И не обзывайся на меня, негодяй. – Она ласково потрепала супруга по жестким волосам.
- Аракс – главная река Армении. – Назидательно произнес Гурген.
- Ясно. Зато я в курсе, что самое глубокое высокогорное озеро – Севан. Его глубина до 86 м. и площадь более 1200 квадратных метров!
- Ну, тогда прощаю твое невежество, энциклопедистка. Вперед, к вершинам!
- Ты уверен, Гурген? На мне босоножки - не самая подходящая обувь для альпинизма.
- Ничего не бойся, я с тобой. – Гурген подхватил жену на руки, закружил и подкинул вверх.
- Аааа, моя голова! – Взвизгнула Таня. – Я ударилась об ветку!
- Хмм, извини, солнышко. Я не хотел. Не рассчитал силы, подбросил выше, чем надо. Дай поцелую – шишки не будет. – Гурген аккуратно поставил супругу на землю.
Молодой человек принялся весело строить планы на остаток отпуска, ведя за собой жену. Татьяна, спотыкаясь и обдирая коленки, послушно тащилась за ним. «Мечтала побывать на Армянском плато? Получите-распишитесь», - буркнула про себя девушка, но вида не показала. Ведь рядом было он! Горная тропинка легкомысленно виляла и уже едва различалась в сумерках. Татьяна, наконец, поняла восторг Лермонтова сотоварищи, воспевшего суровую прелесть Кавказа. Тот, кому случалось бродить по пустынным горам, долго всматриваясь в их образы, поймет поэтов, вдохновленных этими волшебными панорамами. Взобравшись на гору, влюбленные остановились и оглянулись; на ней будто висело серое облако, предвещавшее грозу. Но на востоке все было ясно и золотисто, так что Таня с Гургеном забыли о нем. У подножья горы лежала долина. По ней над озером скользил голубоватый туман, направо и налево гребни гор, один выше другого, пересекались, тянулись, покрытые кустарником и снегами.
- Устала, солнышко?
- И замерзла тоже. Может, пора спускаться?
- Нет, я еще не показал тебе самое главное. Уже почти пришли. Взгляни! – Молодой человек обнял спутницу и подвел ее к самому краю обрыва. Вид открывался фантастический. Татьяна замерла от восхищения, напрочь забыв о своем страхе высоты. Cо всех сторон неприступные скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные чинарами, а внизу Аракс, обнявшись с другой, безымянной речкой, протянулся серебряной нитью и сверкал, как змея.
- Поцелуй меня, здесь и сейчас! – Голос мужа вывел Татьяну из оцепенения. Внезапно девушка почувствовала, что они стоят на обжигающе-холодном ветру, и зыбкий край пропасти почти осязаем. Одно неосторожное движение, и нога соскользнет вниз.
- Мне страшно, Гурген. Отойдем от обрыва, пожалуйста.
- Значит, ты мне не доверяешь? Думаешь, я тебя отпущу? – В его глазах сверкнул недобрый огонек.
- Нет, что ты! Я доверяю тебе больше, чем себе.
- Тогда в чем дело? Моя женщина не хочет меня поцеловать?!
- Хочет, но боится. Пожалуйста, отойди на шаг, у меня ноги подкашиваются от такой высоты. Ты вырос в горах, а я нет. – В эту минуту девушке показалось, что лицо Гургена поразительно похоже на Врубелевского «Демона». «Что за чушь! Наверное, полнолуние располагает к мистике; ночь в горах, я замерзла и мерещится бред. Гурген ни за что не даст мне умереть».
- Ой, больно! Гурген, я поранила голень о камни. – Таня нагнулась, чтобы разглядеть ранку. - Какой поцелуй?! Милый, я вот-вот упаду туда, - девушка с испугом озиралась на зияющую пропасть. - Погоди, не сейчас, не надо! Дай руку!!! – Татьяна почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

«Неужели это ВСЕ? Говорят, сердце человека разрывается быстрее, чем он долетает до земли. Значит, меня уже нет…»


****
«Какая нелепая смерть, - сквозь зубы прошептала Ева и бросила горсть земли на гроб подруги. Резко повернувшись на каблуках, она быстрыми шагами вышла с территории кладбища.- Старое тихое кладбище около метро Бабушкинская. Здесь похоронены все родственники Татьяны, здесь так часто мы бродили вдвоем с подругой под флегматичный шепот тополей. На маленьком клочке земли лежит столько молодых! В основном тут захоронения солдат, двадцатилетних жертв политических распрей в Афгане и Чечне. Кто бы мог подумать, что она, шкодливая девчонка с рыжей копной волос окажется в закрытом цинковом гробу рядом с могилой деда? Ха, насмешка судьбы: внучка погибает в Армении, рядом с местом, где родился ее предок. Круг жизни замкнулся, и вот настала очередь Татьяны». – Проносилось у Евы в голове. Мысли девушки в тот момент существовали отдельно, сами по себе. Они будто плыли в пространстве над головами людей, провожающих ее подругу в последний путь. Ева не вынесла рыданий Лены, вида Татьяниных родителей, постаревших на жизнь, соболезнующие толпы невесть откуда свалившейся родни... Ей просто хотелось исчезнуть и никого, никого не встретить. Никаких знакомых лиц! Ева безразличным взглядом окинула ровный ряд могил, прежде чем выйти за ворота. На сотую долю секунды ей показалось, что знакомая фигура в плаще стоит поодаль от похоронной процессии, будто боясь приблизиться. Неужели это Гурген? Нет, такого не может быть. Он лежит в реанимации, и пробудет там, по меньшей мере, месяц. Седьмое сотрясение мозга, переломан в труху – ему еще срастаться и срастаться. Гурген пытался спасти жену, но ему это не удалось. Татьяна сорвалась в пропасть и разбилась, а он упал на небольшой выступ. Благодаря этому молодой человек выжил, но тяжело покалечился. Сначала его доставили в местную городскую больницу, а уже оттуда переправили в Москву. Врачи сказали позавчера, что состояние Гургена критическое. Он же не бессмертный горец Дункан Маклауд, в самом деле! Человек в плаще обернулся. Ева тяжело вздохнула: профиль со сломанным носом не оставлял места сомнениям. Мужчина осторожно приблизился к ней.
- Гурген??? Ты жив!? – По привычке спросила Ева. Идиотизм вопроса сейчас волновал ее меньше всего.
- Как видишь.
- Будь счастлив. Если сможешь.

@темы: ТМ

   

ТО Высота

главная